Skip to content

Ричард Йейтс, «Пасхальный парад»

Июль 15, 2009

(Надо же, какая милая обложка, с интересом узнала я после того, как прочитала книгу)

Ну что — Йейтс очень одинаковый. Опять семья, опять мама с явной циклотимией, опять нелюбовь, самая невозможность любви, отношения, обреченные на крах. И опять финал, рисующий вроде как надежду на выход — «новая семья», Питер-священник, никакого описания, понятно — любое описание рождает возможность критики, а тут вроде бы есть надежда на «положительный пример».

Очень едко, очень мрачно, «все люди негодяи, и вы тоже, не сомневайтесь». Очень достоверно про мотивы поступков.

Эти три статьи ее, начатые и не законченные — после аборта, после переезда в Айову и после увольнения, самое яркое в жизни. Эти мужчины ее, никого из которых она не любила (и даже Говарда — отстраненный взгляд, «кто такой этот человек рядом со мной» — все как лекарство, алкоголь, тело рядом, чтобы уснуть, почувствовать себя в безопасности и уснуть).

Неистребимое желание казаться, выглядеть, производить впечатление; это вечное стремление «полюбите меня». Смесь жалости и стыда за близких, за мать, за сестру; зависимость, смешанная с желанием отстраниться, вымыть руки. Это вечное — что у матери, что у любимого вроде бы человека — капелька желтка на подбородке, остатки завтрака — брезгливость, физическое неприятие. Заглушаемое доводами разума «ну ты же должна его любить», оттого еще сильнее дающее взрыв. Замещение своих истинных чувств тем, что положено чувствовать, не дает длительного результата.

Не оставаться в их доме.
Уехать в свою стерильность — но там тяжело уснуть одной.

«Ее автобиография, отредактированная и местами усиленная для пущего драматического эффекта, казалось, не имеет конца».

«Она поспешила выпить, то есть прикрыла рот стаканом, как другие прикрывают свою наготу».

И эти, ох, ее мужики, особенно первый, Эндрю, с терапией, страхом импотенции и «я люблю и ненавижу твое тело за то, что мне пришлось пройти ради него». И это ее «надо научиться быть интеллектуалом», защита, защита. Поиск маски — а потому и неверие, что что-то кроме масок есть. Полный крах себя, потому что себя-то и нету. Есть жадное желание защититься, базовое недоверие миру. Брезгливость и желание любви.
Безжалостность и полное отсутствие доброты. Откуда ей взяться, доброте, она не растет на неуверенности. На неуверенности растет только страх, а из страха растет жестокость — потому что надо ударить первым, или ударят тебя.

И от всех смертей она ничего не испытывает, а плакать начинает позже, гораздо позже — потому что дело не в человеке, дело в ней самой, всегда в ней самой. Фокус глубоко на себе, и сместиться на спокойное приятие еще и других, на милосердие — не в состоянии. Иллюстративный психотерапевтический материал.

«И как только до нее дошло, что все это ложь, ее слезы тут же высохли. Как всегда, она оплакивала самое себя — бедную, утонченную Эмили Граймз, которую никто не понимал и которая ничего не понимала».

Не буду-ка я пока читать «Дорогу перемен», довольно.

Реклама
No comments yet

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: